Лев Остерман. Течению наперекор -
33 >
сталинские репрессии 30-х годов. Ведь меня приняли в комсомол в пору самого
их разгара.
Для нас все началось с ошеломляющего известия: 1-го декабря 1934 года
радио сообщило, что в Ленинграде из-за угла убит "любимец партии и народа"
(так было сказано) Сергей Миронович Киров. Потом мы узнали, что угол этот
находился в коридоре Смольного, где помещался Ленинградский обком партии.
Убийца, некто Николаев, был тут же схвачен. Потом появилась странная
информация о том, что во время перевозки Николаева (то ли в тюрьму, то ли в
НКВД) он был застрелен сопровождавшими его лицами. Об этих лицах и их
дальнейшей судьбе ни тогда, ни позже, насколько я помню, не было сообщено
ничего.
Для расследования обстоятельств дела в Ленинград сразу же отбыла
правительственная комиссия во главе со Сталиным. Однако вождь партии пробыл
там недолго. По неофициальным сведениям, дошедшим из Ленинграда, после его
отъезда много людей из местного партийного руководства, государственных
служащих и военных высокого ранга, а также видных представителей
интеллигенции, особенно из бывших дворянский семей, были арестованы.
Большинство из них были высланы из города. (Куда более массовый и жестокий
характер имело в конце 40-х годов так называемое "Ленинградское дело").
В том, что Киров стал жертвой антисоветского заговора, ни у кого из нас
не было и тени сомнения. Сталин лично (не помню уж, в какой форме) разъяснил
народу, что с ростом успехов социалистического строительства в СССР
обостряется и классовая борьба, растет злокозненная активность главарей
мирового империализма. Не сумев уничтожить Советскую республику силой во
время гражданской войны, они перешли к новой тактике: организации заговоров
внутри нашей страны с целью убийства руководителей государства, саботажа и
