Лев Остерман. Течению наперекор -
22 >
расположенную ось можно было усесться спиной к движению и катить "куда бог
пошлет". Но это было рискованно. Можно было заехать черт-те куда, а
спрыгнуть на ходу было непросто. Мохнатыми ногами неспешно вышагивали
могучие битюги, влекущие высокие телеги ломовиков.
На всех углах стояли у своих кареток и высоких стальных баллонов
газировщицы. Под небольшими тентами кареток играли золотыми, красными или
малиновыми бликами толстые стеклянные тубы с краником внизу, заполненные
сиропами. Почему-то всегда только по две тубы... Мороженщики доставали
ложками из погруженных в лед высоких алюминиевых бачков сливочно-желтоватую,
сладкую даже на вид массу, заполняли ею круглую металлическую формочку,
ровняли и накладывали круглую вафлю. Другая вафля уже лежала на дне
формочки. При нажатии поршня, спрятанного в трубке, отходящей от центра
формочки, появлялось вожделенное лакомство, которое можно было не спеша
лизать по всей окружности, прочитав предварительно на вафлях назначенные
таинственным случаем (а быть может и не случаем!) имена: Нина, Катя, Надя...
В людском потоке на тротуарах мелькали синие фуражки разносчиков из
"Моссельпрома". На их лотках красовались сладостные и недоступные для наших
тощих карманов соблазны. Бойкие мальчишки (наверное, беспризорники)
торговали рассыпными папиросами и газетами. Нередко в толпе виднелись и
крестьяне в лаптях.
Москвичи в те времена одевались более чем скромно - да просто бедно!
Красивой, модной одежды не существовало, да и само понятие "мода" было
вчуже. НЭП доживал последние дни, и бывшие франты предпочли убрать подальше
свои тросточки и жилеты. Летом молодые и не очень молодые мужчины ходили в
широких брюках из "бумажной" материи, в рубашках "апаш" с открытым воротом и