Лев Остерман. Течению наперекор -
18 >
сюжеты из разных книг). Своего авторства я не скрывал, но интерес аудитории
от этого не уменьшался. Поскольку истории были выдуманные, ребята окрестили
их словом "загинэ", произведя его от жаргонного словечка "загинать", то есть
привирать. Стоило мне появиться во дворе, как ребята, особенно малышня,
начинали упрашивать: "Левка, расскажи загинэ". Все усаживались в кружок
(старшие ребята - тоже), и я начинал: "Помните, как Джеку удалось выручить
Джона..." И так далее на добрый час, а то и два.
Потом мне это надоело, слава приелась, и я стал отнекиваться, предлагая
лучше сыграть в футбол или казаков-разбойников. Но тяга к "художественному
вымыслу" у того поколения малышей была столь велика, что "народ" обижался.
Как-то раз за очередной отказ один из постоянных слушателей назвал меня
"кабан кровожадный". ("Кабан" достался мне по наследству от брата. Он был
коренастый и довольно упитанный мальчик, и у него было прозвище "кабанчик".
А эпитетом "кровожадный" мой слушатель выразил свое возмущение). Однако
кличка ко мне прилипла. Вероятно, потому, что в периодических драках с
мальчишками соседних дворов я быстро входил в состояние слепой ярости и
бросался с кулаками на противников заведомо более сильных.
Прошло несколько лет, и школа, а особенно увлечение пионерской
деятельностью, стали отвлекать меня от двора. Я уже не так быстро покидал
школу и позже появлялся во дворе. Впрочем, любопытный "дуализм" сохранялся
еще добрую пару лет. В школе я был председателем пионерского отряда и
"боролся с дезорганизаторами", как тогда именовали анархически настроенных
мальчишек. А выходя во двор, выпускал наружу рубашку, закатывал рукава и
лихо надвигал кепчонку на один глаз. Нам всем хотелось походить на уличную