Лев Остерман. Течению наперекор -
15 >
дровами. Под всеми тремя строениями дома находились глубокие подвалы.
Разгороженные на бесчисленное множество досчатых клетушек, где каждая семья
хранила свои дрова. Между клетушками оставались узкие и прихотливо
изломанные проходы. В подвалах было темно и сыро, скудный свет проникал из
люков - через них спускали дрова (по одному люку в каждом строении) и из
входных проемов, которыми начинались скользкие ступени длинных каменных
лестниц без перил. Прятаться в этом лабиринте было превосходно, хотя и
немного страшновато.
Другими излюбленным пространством, но уже не для сражений, а для
общения, были крыши. На них попадали не только по единственной пожарной
лестнице, но и через чердаки. Входы туда никогда не запирались. Какое чудо
являли собой эти чердаки! Пробираясь по ним к слуховому окошку, ведущему на
крышу, приходилось перелезать через могучие несущие балки кровли. Между
балками ноги ступали по толстому слою мягкой пыли. При этом понималось лишь
крошечное облачко: за многие десятилетия пыль хорошо слежалась. Воздух на
чердаке совершенно чистый. А какой запах! Пастернак недаром написал: "И
пахнут пылью чердаки". Запах своеобразный. Чердачная пыль представляла собой
тонкую смесь пыли ржавеющего железа кровли и древесной пыли от балок и
стропил. Летом эта смесь основательно прогревалась и это, быть может,
приводило к каким-то химическим реакциям, подобным вялому горению.
Разлегшись привольно на покатой и шершавой крыше, мы загорали,
рассказывали разные байки, играли "в слова" и клялись во взаимной верности,
романтически скрепляя эти клятвы капельками крови. Но как страшно было
спускаться стоя до самого края крыши, огражденного только дождевым желобом,
и заглядывать вниз на улицу! Это входило в обязательный комплекс проверки