Лев Остерман. Течению наперекор -
100 >
пулеметы. За несколько минут положили всю роту. В живых остались только
пятеро раненых. Их спасло то, что на соседних участках фронта сибиряки
потеснили немцев и наши санитары смогли унести тех, кто был еще жив.
Думаю, что рота, в которой числился я, повела себя сходным образом и
тоже была уничтожена. Я как политрук этой роты (меня назначили еще в
запасном полку), наверное, бежал бы в первом ряду и заполучил не одну
пулю...
Через какое-то время после провала моей попытки с рапортом у меня
появилась некоторая надежда на другую возможность осуществления моей мечты.
К концу 42-го года положение на фронтах стало критическим. Ленинград был
блокирован, линии его связи с Москвой перерезаны. Немцы оккупировали
Прибалтику, Белоруссию, западные области России, всю Украину. Ожесточенная
битва уже полгода шла в Сталинграде. Выход немецких войск на Волгу означал
бы прекращение снабжения нашей армии горючим из Баку и Грозного. В этой
ситуации, как мне казалось, должны быть брошены на фронт последние и самые
надежные резервы - слушатели военных академий, хотя бы их младшие курсы. И
конечно же, в первую очередь коммунисты. Поэтому в начале января 43-го года,
хотя мне еще не исполнилось двадцать лет, я подал заявление и вскоре был
принят кандидатом в члены партии. Не буду лукавить, в то время это полностью
соответствовало моим убеждениям. Я по-прежнему оставался искренне и горячо
верующим в идеи коммунизма, в руководство Партии, равно как и в гениальность
ее вождя. Несмотря на большую учебную нагрузку, ежедневно выкраивал час на
самостоятельное изучение истории партии, в городской библиотеке отыскал и
читал изданные отдельными томами протоколы партийных съездов. Начал
осваивать "Капитал" Маркса.
В одном из писем Ольге (от 14 марта 42-го года) я писал: "Контролируй