Лев Остерман. Сражение за Толстого -
99 >
молодежи с 8 часов без устали играет в домино. При этом они стучат
костяшками по столу неимоверно. Видимо, в этом какой-то шик!
Такая жизнь - разложение. Надо с ним бороться самым решительным
образом: занимать время, направлять мысли. Тут-то бы и работа политрукам, но
их совсем нет. За все время один раз заходил к нам в палату комиссар
госпиталя. Наобещал книжек и кино. Но... ни книжек, ни кино, ни комиссара! А
бойцам надо поправляться, набираться сил, чтобы снова идти в бой. Они же
впадают в маразм. У всех пониженное, угнетенное настроение. А тут еще
неувязка с комиссией... Бросаю писать - нет мочи. Начал брюзжать - самому
противно. Но нет физических сил подобраться. Все раздражает, особенно это
домино...
30 сентября 1941 г.
Все еще в Нерехте. Какая-то реорганизация в комиссии. В 7 утра слушал
по радио "Последние известия". Успехи на нашем северо-западной фронте.
Подбодрило. Чувствую себя (хотя и болен) живой частью великого целого. Не
может быть, чтобы моя работа была кончена. Много еще воодушевления и
желания. Хотелось бы приложить свои силы в более близкой мне сфере -
организационной. Но это трудно. Я ведь - нижний чин и притом военному делу
не ученый. Но, несмотря на это, вижу неполадки и то, как их можно устранить.
1 октября 1941 г.
Сейчас 7 часов утра. Слушал радио. Наши оставили Полтаву. Что это?
Почему такие неудачи на южном фронте? Где Софья Владимировна и музей
Короленко?
Враги проникли уже в глубь Украины, а я еще прозябаю в госпитале. Жду
комиссию и не могу выбраться. Первый раз в жизни нахожусь в таком
беспомощном состоянии. Вчера было кино "Фронтовые подруги". Слабо... Вечером
хорошо поговорил со старшим врачом Марией Петровной Мосиной. Ей только 24