Лев Остерман. Сражение за Толстого -
92 >
сделали. Я закутался в палатку с головой, под голову сгреб сырую рожь на
корню и положил мешок с подушкой. Заснул мертвым сном, а сверху по палатке
постукивает дождичек - "шарасис", как дети называли, бывало, осенью в
Горках. Сладостные воспоминания, среди которых я погружаюсь в сон. Помню
еще, что под палаткой ухитрился выкурить трубочку так, что никто не заметил.
Утром проснулись. Многие дрожат - промокли, а я - сухой. Хоть и
холодно, но бодро, весело и интересно. На рассвете направляемся обратно в
лес, на ту же стоянку. Приходим. Бойцы кипятят в котелках чай. Я немедленно
присоединился к ним с двумя котелками. Занял чайку и пустил в ход свою
неизменную спутницу - ложку самоварку. После чаю, который показался особенно
вкусным, хотя сильно попахивал дымком, легли на росистую траву под кустами и
часа два крепко поспали. Потом опять в дозор, но уже по другому пути. Идем
густым лесом. Солнце уже высоко, сильно припекает. Километров через пять
вышли на опушку, сделали привал в тени, на еще не просохшей от росы траве.
Земляника. Налево видна деревня. Решаем идти туда. Посылаем на разведку
Миненкова и Васильева. Оказывается, что не та - надо идти направо.
Возвращаемся в лес и по тропинкам двигаемся на северо-запад. На опушке леса
виднеется еще деревня. Это та, что нам нужна. Идем в нее. Ищем молока. Нигде
нет. Отправляем на поиск опять Миненкова. Но ждать некогда. Пошли по другому
направлению, прямо на юг, наказав ребятишкам, чтобы они направили Миненкова.
В деревне только женщины и малые ребята. Хорошо убирают великолепный урожай
клевера. Хочется поработать, подсобить им, но надо двигаться. Идем льняными
полями. Лен цветет. Сплошной бирюзово-поднебесный луг с нежными зелеными
подпалинами. Ровный, на стройных ножках - будто живой. Великолепное зрелище