Лев Остерман. Сражение за Толстого -
89 >
обязанностях, наметил точки. Мне с Головачевым досталось стоять у входа в
штаб - проверять пропуска и гонять машины с площади, если остановятся.
Масса бегающего народа. Все разные командиры - штабные, с иголочки
одетые, сытые - куда-то спешат. Связные, на велосипедах и пешие, бегом
разносят всевозможные бумажки.
Толстый, на вид добродушный, командир дивизии посматривает на нас с
удивлением. Откуда такие?
К вечеру становлюсь на караул. У всех спрашиваю пропуска, у всех
начальников. Они снисходительно показывают. Как-то неловко и бессмысленно.
Большинство командиров заговаривают. Все - интеллигентные люди. Моя борода,
по-видимому - играет свою роль - почти все спрашивают, сколько мне лет и кто
я.
Вдруг подходит в командирском облачении знакомая фигура. Оказывается,
мой московский сосед Михалев - казначеем при штабе дивизии. Разговариваем.
Узнаю, что он собирается в Москву по делам. Я его прошу зайти к нам домой,
узнать. Очень томлюсь неизвестностью о домашних. Лезут в голову тревожные
мысли, главным образом о Сереже, да и о Феде, которого проводили в
неизвестность. И насчет Талечки. Ее, когда я еще был в Москве, собирались
выселять.
Ночью стоять очень холодно. Когда никого нет, кутаюсь в одеяло и похож,
наверное, на француза при отступлении 12-го года. Клонит ко сну. Усиленно
шагаю вдоль забора.
Приехала 754-я Полевая почта на грузовиках, расположилась в доме рядом
со штабом. Мы сейчас же купили открытки и послали домой наши адреса. Как
оказалось впоследствии, открытки наши почему-то не дошли.
В общем, привилегированная штабная жизнь. Хорошо питаемся. Нас должна
сменить караульная рота из 1-го полка, но запаздывает. Остаемся на вторую
ночь. По распоряжению комдива нам выдали кавалерийские венгерки, чтобы не