Лев Остерман. Сражение за Толстого -
85 >
избы. Натаскали в школу на пол сухого клевера. После длинного перехода
устали. Легли спать. На следующий день нашему взводу опять нести караул. Мне
досталось стоять поочередно с Зубовым в штабе батальона. Сменяемся каждые
два часа. Хочется спать, даже задремал стоя. Во время окликнул Виноградов.
Спать ходили в мрачную церковь. Кабинки устроены в алтаре. Неприятно.
На другое утро слегка отдохнули и отправились рыть противотанковые рвы
- километра за четыре, за реку. Рыли бодро и весело. Верцмана отрядили
таскать воду. Он добросовестно исполнял свои обязанности. Даже один раз
принес в котелке молока. Сам себя называет маркитантом. Обедать ходим домой.
После обеда тот же путь. К концу дня устаешь. Самолеты сбросили бомбы в
соседней деревне, осколком ранило девочку.
Во время дежурства в штабе: добродушная и ленивая фигура комбата
Стошса, мрачная и тупая - начальника штаба, адъютант и двое писарей. Один из
них, Гусев, самодовольный и чем-то отталкивающий.
25 июля утром ходили с Грачевым в соседнюю деревню, в лавочку.
Купили
трубки. Моя стала мне милой спутницей на все время, очень к ней привязался.
Комбат вдруг присылает за мной и приглашает к себе в вестовые. Но когда
узнал, что я литератор, да еще с высшим образованием, устыдился и отставил.
Мне не хочется никуда уходить от товарищей из роты, а тем более в штаб
батальона с мрачным начштаба и Гусевым. У нас отобрали клевер, потому что
кто-то из 6-й роты в соседнем помещении закурил, и сено загорелось. Пришлось
ночевать на голом полу, но на другую ночь клевер отвоевали.
С 25-го на 26-е опять караул с ночевкой в алтаре. На этот раз дежурю с
симпатичным Головачевым. На другой день отдых. Спустились вниз к шоссе.
Пришел Решетин и стал читать нам новую "Памятку ополченца". По этой памятке