Лев Остерман. Сражение за Толстого -
83 >
восток - говорят, что через Можайск и за Москву. Попадаются бредущие в том
направлении стада. Индивидуальные коровы остались.
Каждый день читаем сводку и газеты, беседуем с Решетиным на разные
темы. Тяжеловато без писем и известий из дома. Меня все время точит
беспокойство за Сережу. А Федю все надеюсь встретить здесь. К вечеру пришли
в старообрядческую деревню Гаврилово, расположенную у истоков Днепра, со
старинной церковкой. Располагаемся у хозяина - старообрядца. Спим в избе -
рядком в комнате, очень удобно. По ночам и вечерам нестерпимо холодно в
одной гимнастерке. Зачем надо было нас так обмануть: "Едем на несколько
дней, не берите верхние вещи и вообще, как можно меньше вещей".
21-го июля утром пасмурная, холодная погода. Моросит дождик. Пошли
рыть
окопы. Занимались этим до обеда. После обеда - опять. Промокли и продрогли.
Разложили костер, теснились около него. Идет пар, а позади опять стужа.
Земляные работы идут хорошо, но к вечеру выматывает все силы. Я еле добрел
домой. Свалился, кое-как, лежа поужинал. Только легли, согрелись. Вдруг -
команда: "Подымайтесь, строиться!" Это наш полоумный ротный, целый день даже
не появлявшийся на работах, надумал военную учебу: с беготней, ползаньем по
лужам на животе, защитой от кавалерии, стрельбой лежа и с колена. Люди
измучены, а он бесится. Совсем старорежимный держиморда!
Наутро, 22-го, пошли опять в поле рыть окопы. Жара. Я остался дневалить
с Лукиным. Вдруг, часа в четыре нас послали в поле снимать с работы всю
роту. Идем. Солнце палит. Закружился над нами самолет. Зашли в сарай,
одиноко стоявший в поле. Передали приказ и вместе со всеми вернулись в
Гаврилово. Вскоре раздалась команда строиться в поход.
Комбат сел на свою рыжую кобылу, и мы двинулись. Любанский, как всегда,