Лев Остерман. Сражение за Толстого -
82 >
Легли в темноте на полу. Говорили потом, что там было много клопов, но я
ничего не чувствовал - моментально уснул до утра...
28 сентября 1941 г. (в госпитале)
Продолжаю записи задним числом о летней жизни. Это уже выходит не
дневник, а воспоминания. Многие детали пропадут. Жалко, но делать нечего.
В Кораблеве 20 июля встали рано. Хозяева опять очень гостеприимны.
Самовар, яйца. Сохранились еще кое-какие московские продукты. Пришел к нам
милейший Решетин, а за ним нелепый комроты Винокур. Держался он, в общем,
прилично. Ходил за сухарями в соседний лесок, в хозчасть. Солдатские сухари
во все время моей походной жизни были для меня значительным подспорьем и
отрадой. Привык к ним, как к табаку.
Решетин всюду стремится внести дух бодрости. Говорил о моральных
ценностях, о значении бойца на фронте, о бытовых неполадках и прочем. Все
чрезвычайно умно и тактично.
Двинулись в поход. Прошел дождик. Мне ходить легко - совсем не устаю.
Идти строем в ногу даже доставляет удовольствие. Только винтовка мешает. Все
никак не привыкну носить ее на одном правом плече и, вообще, совершенно не
умею с ней обходиться. Носим с собой гослитиздатовский медный чайник. Рядом
со мной все время идет Чепцов. Сзади - Головачев, приятный во всех
отношениях товарищ. Рядом Верцман, Лукин и Любанский - наш гослитиздатовский
кружок, живущий одной семьей, все делящий друг с другом.
Днем очень жарко. Природа в Сычевском районе небогатая, однообразная.
Мало леса, низкий кустарник, местность ровная, рек мало. Замечательный
урожай. Рожь - наливная, клевер, наполовину еще не скошенный, нежной голубой
полосой цветет лен. Однако овсы из рук вон плохи. Деревни однообразны,
строения солидные, но живут грязно. Колхозный скот весь эвакуирован на