Лев Остерман. Сражение за Толстого -
79 >
на уме, но бойцы его любят, а он их.
По вечерам приходит навещать меня Талечка, одна или с Людой, чему я
очень рад. С Талечкой хорошо, но как-то непривычно, что мы с ней
разъединены. Нас соединяет сейчас общая тревога за Сережу. Трудно без нее и
одиноко, но, думаю, что не надолго мы расстаемся. А там, кто знает. "Взялся
за гуж, не говори, что не дюж!"
12-го отпросился было у Грачева идти домой после бани. В баню повели в
Лефортово. Только собрались раздеваться, приказ Грачеву: немедленно,
недомывшись, скорым маршем вести всю роту назад в школу. Быстро пришли.
Выдали гимнастерки, штаны, пилотки и обмотки. Спешно велели переодеться,
наскоро собрать вещи. Верхней одежды, пиджаков, плащей и проч. не брать, а
скорее идти строиться во двор. Уезжаем на несколько дней в лагеря. У меня
одна мечта - только бы пришла Талечка. Очень волновался, так как должен был
придти я. Но она учуяла! И какова же была моя радость увидеть ее за решеткой
двора. Поговорили с ней, уж не помню о чем, помню только, что очень хорошо.
Совсем как бывало. Наконец, в 12-м часу ночи нас погрузили в машины. С
Талечкой помахали друг другу рукой и расстались. Оказалось, что надолго.
Двинулись в путь на грузовиках. Ехали по темным, опустевшим улицам Москвы.
На Театральной последний раз глянул на свои окошки. Дальше Арбат, Можайское
шоссе и быстро, без остановок до самого Можайска. Ночь была холодная, все
продрогли. Я натянул на себя маленькое одеяльце, которое не раз меня в
дальнейшем просто спасало. В Можайск приехали к утру. Потом еще день и ночь
по новым местам доехали до Вязьмы. Там выгрузились, слегка подкормились и
отправились дальше, обойдя город. В Вязьме еще узнали, что у нас новый
комбат. Вместо симпатичного Иванова назначили какого-то на вид барина,