Лев Остерман. Сражение за Толстого -
78 >
нары. Я оказался рядом с И.А. Любанским и Ю.Б. Лукиным и как-то сразу
подружился с ними. Еще новые и милые люди: Верцман и Головачев, которых я по
Гослитиздату совсем не знал. Образовался кружок "литераторов", связанных
общими интересами, но с разными характерами. Любанский - веселый человек,
Лукин - в угнетенном состоянии, Верцман - слабый физически, но ко всем
чрезвычайно расположенный, Головачев - бодрый и аккуратный, Чепцов - живой,
бурлящий и ворчащий, но веселый. Еще корректный А.П. Оборин.
С первого дня началось дневальство. Я оказался первым дневальным, мне
объяснили мои обязанности. Все было ново, необычно и любопытно. А главное -
не покидала удивительная бодрость и приподнятое состояние духа.
Вскоре пришел к нам еще один доброволец, по наружности ничем не
выделяющийся, но сразу к себе расположивший. Это оказался наш политрук роты
- редактор из "Молодой Гвардии" С.А. Решетин. Простой, ясно выражающий свои
мысли, искренне призывающий к бодрости, смелости и, вместе с тем, видящий в
бойце человека. Внимательный и отзывчивый.
Все еще Москва. Живем в школе, ходим на строевые занятия в
Панктратьевский переулок. Мне строевая муштра дается туго. Превосходный у
нас лейтенант Попков, только что выпущенный из училища ускоренным выпуском.
Он окончил Пединститут и потому владеет приемами преподавания. Каждый день
политчас, который проводит Решетин.
Два раза в день ходим в столовую на Никольской под командой старшины
Васильева. Удивительно колоритная фигура, прирожденный фельдфебель. С
нагловатыми навыкат серыми глазами, курносым носом и хрипловатым,
надтреснутым голосом. Был добровольцем на финской войне. Садит матом, но не
злобно. С иронией относится к комсоставу. Балагурит с серьезным лицом. Себе