Лев Остерман. Сражение за Толстого -
57 >
не имею т.к. вы исполняете большое дело, хотя вы и группа частных лиц".
Я: "Если Вы стоите на той точке зрения, что мы - группа
частных
предпринимателей, то, действительно, у нас не может быть непосредственных
отношений и взаимопонимания. Тогда действительно не о чем разговаривать.
Лозовский: "Я говорю не в этом смысле. Мои слова надо понимать в
том
смысле, что мы с Вами находимся в договорных отношениях, как с автором. Я
считаю, что мы с Вами договорились".
Я: "Ни до чего не договорились!"
Лозовский: "Договорились в том смысле, что Вам надо подождать до
1-го".
Я: "Это вопрос финансовый, хотя и очень насущный, но не самый
главный.
Нам надо знать решение всего вопроса в целом, с принципиальной стороны. А до
принятия этого решения нам надо высказать свою принципиальную точку зрения".
Лозовский: "Вас, вероятно, пригласят на заседание комиссии".
В тот же день Николай Сергеевич звонит в ЦК Белякову... Тот его
заверяет: "Комиссия, вероятно, будет завтра. Вас пригласят..."
...26 февраля день тянется бесконечно. Николай Сергеевич бродит
из
комнаты в комнату, все время прислушиваясь к телефону. Прикуривает одну
папиросу от другой. Телефон молчит...
На следующий день, 27-го, отогнав от себя тревожные мысли о комиссии,
Лозовском, ЦК, он поднимается над всей этой суетой к заветным размышлениям о
величии эпохи, роли искусства и, как бы делясь ими со своим Учителем,
записывает в дневнике:
"Не могу не написать, а то забуду. По-моему искусство только тогда
искусство, когда оно отражает действительность, когда оно отображает эпоху и
живет тем, чем живет эпоха. Признаю только реализм в искусстве и только то
искусством, что соединяет людей, а не отгораживает себя, - якобы художника,