Лев Остерман. Сражение за Толстого -
50 >
то, что у людей этих нет никаких новых основ жизни".
("Конец века". 1905 год)
И подобных "перлов" у великого писателя удается найти немало.
Лозовскому ясно, что "такое" обязательно попадет в ЦК, а то и на
стол к
самому Сталину. И тот спросит: "А кто это издал?" О последующим за этим
"перемещением" директора Гослитиздата гадать не приходится...
Но и отказываться печатать или требовать цензурных изъятий, даже
докладывать об этом "наверх" никак нельзя - ведь Ленин распорядился печатать
все! Оспаривать волю вождя революции не менее опасно.
Остается единственный выход - не делать ничего! Не отказываться
печатать, но и... не печатать! Можно подвергнуть критике комментарии, можно
сослаться на финансовые трудности, найти другие зацепки, но не допускать
опасные рукописи до типографии. С наркомом Литвиновым был обнадеживающий
разговор о возможном переходе в Наркоминдел. Во что бы то ни стало надо
потянуть время. Пускать в печать только тщательно проверенные с точки зрения
их "безопасности" тома. (За все время пребывания Лозовского на посту
директора ГЛИ выйдет только два тома. Один - с вариантами Анны Карениной,
другой - с письмами Л.Н. Толстого к жене. Но это все потом...) А пока,
осенью 1938 года, Николаю Сергеевичу Родионову остается только ожидать
вмешательства ГРК. Ожидание в Москве - томительно. К счастью подворачивается
случай - сопровождать очередную группу писателей, совершающих традиционное
паломничество в Ясную Поляну, к Толстому.
Из дневника Н.С. 19 сентября 1938 г.
"11-12-го ездили с писателями в Ясную Поляну. Со мной ездил сын Сережа.
Очень было это приятно и радостно. Ночевали впятером: Гусев, Сергеенко, я,
Саша Толстой и Сережа в павильоне. 12-го вечером ездили в телятники. Очень