Лев Остерман. Сражение за Толстого -
38 >
хотел писать Вам письмо.
Посмертное распоряжение Льва Николаевича с необходимыми объяснениями
было написано 31 июля 1910 г., теперь я его снова написал с незначительными
добавлениями, передав их тов. Енукидзе...
Я этим документом хотел только утвердить данные мне Львом Николаевичем
право относительно его писаний, чтобы это осталось всем всегда известным в
России и заграницей.
Мое же письмо говорили другом тоне всегда, так как Вы всегда относились
ко мне по этому вопросу, как к честному правдивому человеку. Тем более что
все эти всякие внешние документы Вы, когда пожелаете, можете уничтожить. Вы
ко мне в этом вопросе всегда также говорили просто откровенно и
чистосердечно, и только я заметил в этом положении неизбежно это же простое
отношение ко мне.
В моей работе затруднение заключается в том, что с того дня, как
срезали ту сумму, сравнительно незначительную, в которой я нуждался, вместо
175 тысяч дали в 1930 г. 100 тысяч, я был оказался в безвыходном положении,
как говорят, как бы неоплатным должником и подвергался всяческим
неприятностям, как невыплата зарплаты живущим только на заработок нашим
штатным сотрудникам и привлечению прокурором дважды к уголовной
ответственности. В этом положении за то стало почти невыносимо и хуже моей
болезни и без того серьезной увеличилось страданием и беспокойством,
непреодолимым. Поэтому моя просьба к Вам в настоящий момент в том, чтобы
отделить сейчас же ту сумму, которую я испрашивал (75 000 р.), не смешивая
этой моей просьбы со всеми остальными, которые рассматривал тов. Енукидзе.
Заключаю свое обращение с той благодарностью за ту внимательность,
которую я всегда видел в Вас.
В. Чертков"
Письмо написано человеком уже не вполне контролирующим свои мысли.
