В.П.Козлов. Обманутая, но торжествующая Клио (Подлоги письменных источников по российской истории в XX веке) -
96 >
понять, существовал. Если было такое обращение, то фактический "самодонос"
Анучина мог стать его реакцией на возможную провокацию со стороны ЧК,
которая, как показывают документы, отсутствовала. С другой стороны, мы
вправе предположить, что это мог быть один из тех "неожиданных поступков", о
которых сообщалось в письме Томской губернской ЧК. Во всяком случае, в
военно-политической обстановке 1921 г. предложение барона Унгерна выглядит
довольно странно, особенно если учесть, что в его основе -- не суть будущей
государственной деятельности Анучина, а его собственная характеристика,
которая могла быть "автохарактеристикой", призванной привлечь к себе
внимание.
Сохранились автобиографические воспоминания Анучина за этот и еще один,
более поздний, периоды жизни. Если верить им, в марте 1922 г. произошло его
"единственное, но очень тяжелое по последствиям столкновение с Советской
властью". Человек, по его собственному свидетельству, сидевший при царской
власти 17 раз в тюрьме и 7 раз отбывавший ссылку, на одной из партийных
конференций обвинил начальника секретной части Томской губернской ЧК в
распродаже белогвардейцам нескольких вагонов военного снаряжения. Якобы
после этого последовал немедленный арест. "Или меня вызывали к следователю
только для того, чтобы ложно сообщить, что моя жена уже вышла замуж. Или под
вечер ко мне являлся кто-нибудь из Чека и сообщал, что, согласно приговора,
утвержденного Москвой, я сегодня буду расстрелян". "Меня несколько раз били,
-- свидетельствовал Анучин. -- Мне рукоятью нагана вышибли шесть зубов. В
декабре при сорокоградусном морозе вынули на всю ночь раму из
камеры..."[137]
В 1923 г. Анучин был выслан на 3 года в Казань, где, однако, занял