В.П.Козлов. Обманутая, но торжествующая Клио (Подлоги письменных источников по российской истории в XX веке) -
90 >
действительности однофамилец Василия Ивановича -- Д.Н.Анучин. Это не могло
бы не удивить Горького, если бы он тогда был знаком со своим
корреспондентом. Во-вторых, с 12 января 1905 г. Горький находился в
заключении в Петропавловской крепости, где только с 25 января ему были
выданы письменные принадлежности. И, наконец, в-третьих, невозможно
представить, чтобы в письме, посланном из Петропавловской крепости, автор
открыто мог написать "о начале конца кровавого царя"[127].
В еще одном горьковском письме -- от 14 октября 1908 г. -- автор
делился своими переживаниями по поводу газетных сообщений о смерти теперь
уже "молодого, подававшего надежды" сибирского ученого Анучина. Однако такие
сообщения в ряде газет появились только в июле 1910 г., т.е. почти спустя
два года после этого письма Горького. Точно так же в еще одном письме к
Анучину (от 7 февраля 1904 г.) Горький благодарит своего корреспондента за
присланную книгу "Сибирские легенды" и статью "Материалы к областному
словарю сибирского наречия", увидевшие свет лишь спустя
полгода[128].
В письме от 7 июня 1909 г. Горький сообщал о полученной им от одного из
корреспондентов -- сибирского писателя Г. А. Вяткина -- "вырезке своей
рецензии" на все те же "Сибирские легенды", опубликованной в журнале
"Сибирский наблюдатель" за 1903 г. Однако документально установлено, что
переписка Вяткина с Горьким началась только через три года после этого
письма Горького к Анучину.
В письме, датированном 1910 г., Горький просит прислать на Капри на имя
бывшего издателя и редактора "Журнала для всех" В.С.Миролюбова один из
рассказов Анучина. Однако Миролюбов прибыл на Капри только 4 марта 1911 г.,