Эдуардо Галеано. Политические эссе -
17 >
военных экспедиций. Теперь, обратный путь проделывают не солдаты, обязанные
убивать, а работники, обязанные продавать себя в Европе или Северной Америке
по цене, какую только они могут получить. Они приходят из Африки, Азии,
Латинской Америки, и, после холодной войны, из Восточной Европы.
В годы великой Европейской и Северо-Американской экономической
экспансии, растущее благосостояние требовало больше и больше труда. Не имело
значения что эти рабочие руки были иностранными, до тех пор пока они
работали много и просили за свой труд мало. В годы стагнации или слабого
роста они становятся нежеланной помехой: они плохо пахнут, производят много
шума, занимают рабочие места. Козлы отпущения, они прокляты жить с
несколькими мечами над своей головой: постоянной угрозой депортации назад к
невыносимой жизни, от которой они бежали; расизмом, который готов вспыхнуть
в любую секунду, с его кровавыми угрозами: подожгли турков, преследуют
арабов, расстреляли негров, избили мексиканцев. После работы приходит
опасность. Нет шапки невидимки, способной сделать их невидимыми.
Парадоксально, но пока работники с юга перемещаются на север (или по
крайней мере рискуют в попытке это сделать, когда все шансы против них),
много производств переносится на юг. Деньги и люди разминаются на пол-пути.
Деньги из богатых стран перемещаются в бедные, притягиваемые зарплатами
доллар-в-день, двадцатипятичасовым рабочим днем. А работники из бедных стран
переезжают, или пытаются переехать в богатые страны, притянутые картинами
благополучия и счастья подсовываемыми рекламой, или придуманными от
безысходности. Куда-бы не приезжали деньги -- их встречают с поцелуями,
цветами и фанфарами. Работники, наоборот, пускаются в путь, который может