Элиас Канетти. Масса и власть -
71 >
все-таки се не выдаст.
Молчание изолирует: молчащий более одинок, чем говорящие- Значит ему
дана власть обособленности. Он хранитель сокровища, и это сокровище в
нем.
Молчание противостоит превращению *. Кто чувствует себя на
внутреннем
посту, не может от него отлучиться. Молчащий может кем-то прикинуться, но
уже надолго. Он может надеть какую-то маску, но уж тогда ее не меняет.
Текучие превращения не для него. Они слишком неопределенны, с ними никогда
не знаешь заранее, куда попадешь. Молчат всегда там, где не хотят
превращаться. Замолкнув, обрывают всякую возможность прекращения. Разговором
все начинается между людьми, в молчании все застывает.
Молчащий обладает тем преимуществом, что его высказывания больше
ожидают. Ему придают больше цены. Оно звучит кратко, обрывисто и напоминает
приказ.
Между приказывающим и тем, кто должен ему подчиняться, возникают
отношения искусственного видового различия, предполагающие отсутствие общего
языка. Они не должны говорить друг с другом, как будто они этого не могут.
При всех обстоятельствах считается, что отношения между ними возможны лишь в
форме приказа. В рамках таких отношений получающие приказ становятся
молчальниками. Но обычно ожидают также, что, когда молчальники наконец
заговорят, их высказывания будут звучать как приказы.
Недоверие ко всем более свободным формам правления, презрение к ним,
как будто они вовсе не способны серьезно функционировать, связаны с тем, что
в них мало тайны. В парламентские дебаты вовлечены сотни людей, смысл этих
дебатов в их открытости. Здесь провозглашаются и сравниваются
противоположные мнения. Даже заседания, объявленные закрытыми, трудно
держать в полном секрете. Профессиональное любопытство прессы, финансовые