Элиас Канетти. Масса и власть -
62 >
ними он достигает исключительно с помощью вопросов.
Важное значение имеют формы культуры, ограничивающие выспрашивание.
Об
определенных вещах нельзя спрашивать незнакомого. Если это все же делают, то
это воспринимается как насилие, вторжение; спрашиваемый вправе чувствовать
себя уязвленным. Сдержанность же должна свидетельствовать об уважении к
нему. С незнакомым ведут себя так, будто он сильнейший; эта форма лести
побуждает и его вести себя так же. Лишь находясь на некоторой дистанции по
отношению друг к другу, не угрожая друг другу вопросами, как будто все они
сильны и сильны одинаково, люди чувствуют себя уверенно и настроены
миролюбиво.
Чудовищный вопрос вопрос о будущем. Это, можно сказать, предел
всех
вопросов; в нем же больше всего и напряжения. Боги, к которым он обращен, не
обязаны отвечать. Такой вопрос к сильнейшему отчаянный вопрос. Боги ничем не
связаны, в них никак нельзя внедряться дальше. Их выражения двусмысленны,
разделению они не поддаются. Все вопросы к ним остаются первыми
вопросами,
на которые дастся только один ответ. Часто ответ состоит просто из
знаков.
Жрецы разных народов свели их в большие системы. До нас дошли тысячи таких
вавилонских знаков. Бросается в глаза, что каждый из этих знаков обособлен
от других. Они не вытекают один из другого, между ними нет никакой
внутренней связи. Это просто списки знаков, не более, и даже тот, кто знает
их все, может каждый раз лишь по каждому из них отдельно делать заключения о
чем-то отдельном в будущем.
В противоположность этому допрос призван восстановить
прошлое, причем
во всей совокупности происходившего. Он направлен прочив слабейшего. Но
прежде чем рассмотреть, что такое допрос, имеет смысл сказать несколько слов