Элиас Канетти. Масса и власть -
61 >
первое, что интересует ребенка. Лишь потом, в конце третьего года,
начинаются вопросы "Почему?", а еще гораздо позднее: "Когда?", "Как долго?"
вопросы о времени. Так продолжается до тех пор, пока у ребенка не
сформируется точное представление о времени.
Начинаясь неуверенным прикосновением, вопрос, как уже было сказано,
старается внедриться дальше. В нем есть нечто разделяющее, он действует
подобно ножу. Это чувствуется по сопротивлению, с каким младшие дети
встречают двойные вопросы. "Что ты хочешь больше, яблоко или грушу?" Ребенок
будет молчать или скажет "грушу", потому что это было последнее слово. Но
действительное решение, разделение между яблоком и грушей, дается ему
трудно; в сущности, он хотел бы того и другого.
Подлинной остроты разделение достигает там, где возможны лишь два
простейших ответа, да или нет. Поскольку они часто противостоят друг другу,
поскольку ничего промежуточного между ними не оставлено, решение того или
другого рода оказывается особенно обязывающим и важным.
Пока не задашь человеку вопрос, зачастую не знаешь, что у него на уме.
Вопрос вынуждает человека сделать выбор "за" или "против". Будучи вежливым и
ненавязчивым, он предоставляет человеку решать.
В "Диалогах" Платона своего рода царем вопроса предстает Сократ.
Он с
презрением относится ко всем обычным видам власти и тщательно избегает
всего, что о ней бы напоминало. Его превосходство в мудрости, которой может
набраться у него всякий желающий. Однако чаще всего он проявляет ее не в
связных речах он задает свои вопросы. Диалоги строятся так, что больше всего
вопросов ставит он, причем эти вопросы самые важные. Так он овладевает
своими слушателями, вынуждает их ко всевозможным разделениям. Господства над