Элиас Канетти. Масса и власть -
57 >
проникает словно нож в тело спрашиваемого. Известно, что там можно найти;
но
хочется непосредственно прикоснуться к найденному. С уверенностью хирурга
кто-то добирается до твоих внутренних органов. Он поддерживает в своей
жертве жизнь, чтобы побольше о ней узнать. Это хирург особого рода, он
работает, сознательно вызывая местную боль. Он раздражает определенные
части
жертвы, чтобы достоверно узнать о других.
Вопросы рассчитаны на ответы: если ответа не следует, они подобны
стрелам, пущенным в воздух. Самый невинный вопрос изолированный, не влекущий
за собой других. Спрашиваешь незнакомого про какой-нибудь дом. Тот тебе его
показывает. Ты удовлетворяешься этим ответом и идешь дальше своей дорогой.
На какой-то миг ты задержал незнакомца. Ты заставил его что-то вспомнить.
Чем ясней и убедительней его ответ, тем быстрее он освобождает человека. Он
дал, что от него ожидали, и больше тебе с ним видеться незачем.
Но задавший вопрос может этим не удовлетвориться и начнет спрашивать
дальше. Если вопросов становится слишком много, они скоро вызывают
неудовольствие спрашиваемого. У него не просто отнимают время, с каждым
ответом он еще немного раскрывает себя. Это может быть какой-нибудь пустяк,
лежащий на поверхности, но незнакомец вытянул его из тебя насильно. И он
связан с чем-то другим, более сокровенным и гораздо более для тебя важным.
Неудовольствие, которое ты ощущаешь, скоро перерастает в недоверие.
Ибо с каждым вопросом у спрашивающего возрастает ощущение власти; это
поощряет его расспрашивать все дальше и дальше. Отвечающий подчиняется тем
больше, чем чаще он поддается вопросам. Свобода личности здесь в
значительной мере связана с возможностью защищаться от вопросов. Самая