Элиас Канетти. Масса и власть -
41 >
других больше не будет. Каждый хочет стать старше других и знать это, а
когда его самого не будет,
пусть скажет об этом его имя.
Самая низшая форма выживания это умерщвление. Как умерщвляют
животное,
чтобы употребить его в пищу, когда оно беззащитно лежит перед тобой и можно
разрезать его на куски, разделить, как добычу, которую проглотишь ты и твои
близкие, так хочется убить и человека, который оказался у тебя на пути,
который тебе противодействует, стоит перед тобой прямо, как враг. Хочется
повергнуть его, чтобы почувствовать, что ты еще тут, а его уже нет. Но он не
должен исчезнуть совсем, его телесное присутствие в виде трупа необходимо
для этого чувства триумфа. Теперь можно делать с ним что угодно, а он тебе
совсем ничего не сделает. Он лежит, он навсегда останется лежать, он никогда
уже не поднимется. Можно забрать у него оружие; можно вырезать части его
тела и сохранить навсегда, как трофей. Этот миг конфронтации с убитым
наполняет оставшегося в живых силой особого рода, которую не сравнить ни с
каким другим видом силы. Нет другого мгновения, которое так хотелось бы
повторить.
Ибо переживший других знает о многих мертвецах. Если он участвовал в
битве, он видел, как падали вокруг него другие. Он отправлялся на битву
специально, чтобы утвердить себя, увидев поверженных врагов. Он заранее
поставил себе целью убить их как можно больше, и победить он может, лишь
если это ему удастся. Победа и выживание для него совпадают. Но и победители
должны платить свою цену. Среди мертвых много и их людей. На поле битвы
вперемешку лежат друг и враг общая груда мертвецов. Нередко в битвах бывает
так, что враждовавших покойников нельзя разделить: одной массовой могиле
суждено объединить их останки.