Элиас Канетти. Масса и власть -
33 >
сформировалась масса; это единственный для нее масштаб; так относятся к
аплодисментам и артисты.
Неподвижность в театре стала уже настолько ритуальной, что ее
воспринимают лишь внешне, как мягкое давление извне, которое не оказывает на
людей более глубокого воздействия и, во всяком случае, вряд ли может
породить в них чувство внутреннего единства и общности. Не следует, однако,
забывать, какой степени достигает совместное ожидание, с которым связано их
присутствие здесь, причем это ожидание длится все время, пока идет
представление. Редко покидают театр прежде, чем оно окончится; даже если
зрители разочарованы, они держатся;
но ведь это значит, что они все это время держатся вместе.
Противоположность между тихим поведением зрителей и громкой
деятельностью аппарата, на них воздействующего, еще сильней проявляется на
концертах. Здесь все рассчитано на полное отсутствие помех. Любое движение
нежелательно, любой звук предосудителен. В то время как для музыки, звучащей
со сцены, много значит ритм, никак нельзя не чувствовать, чтоб этот ритм
сказывался на зрителях. Непрерывно меняющаяся музыка вызывает самые
разнообразные и бурные чувства. Не может быть, чтобы большая часть
присутствующих их не испытывала, не может также быть, чтобы они испытывали
их не одновременно. Но никаких внешних реакций на это не заметно. Люди
сидят
не шелохнувшись, как будто им удается ничего не слышать. Ясно, что
такое
умение замирать нужно долго и искусно воспитывать, к результатам этого
воспитания мы уже привыкли. Ведь если взглянуть непредвзято, немногие
явления в нашей культурной жизни столь достойны удивления, как концертная
публика. Люди, позволяющие музыке действовать на себя естественно,
ведут