Элиас Канетти. Масса и власть -
32 >
вожделенным главным событием существует много других, порождающих бурные
вспышки. Возгласы звучат здесь часто и по разным поводам. Однако
необходимость распада, когда все в конце концов должны разойтись, заранее
предусмотрена по истечении срока и потому не имеет такого болезненного
характера. Кроме того, проигравший может взять реванш, а значит, здесь нет
ничего совсем уж окончательного. Итак, масса получает возможность
по-настоящему удобно расположиться; скопиться сначала у входа, затем
замереть на сидениях, при подходящем случае как угодно кричать, и, даже
когда все кончится, в будущем у нее есть надежда на повторение.
Замершие массы гораздо более пассивного рода образуются в
театрах.
Идеальный случай когда играют при полном зале. Желательное число зрителей
известно с самого начала. Они собираются сами по себе, находя дорогу в зал
каждый по отдельности, если не считать некоторых скоплений перед кассами. Их
места указаны. Все установлено заранее: исполняемая пьеса, занятые артисты,
время начала и само наличие зрителей на местах. Опоздавших встречают с
легкой враждебностью. Как упорядоченное стадо, люди сидят тихо и бесконечно
терпеливо. Но каждый хорошо сознает свое отдельное существование; он
сосчитал и отметил, кто сидит рядом. Перед началом представления он спокойно
наблюдает ряды собравшихся голов: они вызывают у него приятное, но
ненавязчивое чувство плотности. Равенство зрителей состоит, собственно, лишь
в том, что все получают со сцены одно и то же. Но возможность спонтанных
реакций на происходящее здесь ограничена. Даже для аплодисментов есть свое
определенное время, и аплодируют действительно тогда, когда положено
аплодировать. Лишь по силе аплодисментов можно судить, насколько