Элиас Канетти. Масса и власть -
2 >
кто это, мы по возможности избегаем соприкосновений. Коли же, напротив, мы
рады коснуться кого-то, значит, этот человек оказался нам просто приятен, и
сближение происходи! по пашей инициативе.
Быстрота, с какой мы извиняемся, нечаянно кого-то задев, напряженность,
с какой обычно ждешь извинения, резкая и подчас не только словесная реакция,
если его не последует, неприязнь и враждебность, которую испытываешь к
"злоумышленнику", даже когда не думаешь, что у него и впрямь были дурные
намерения, весь этот сложный клубок чувств вокруг чужеродного прикосновения,
вея эта крайняя раздражительность, возбудимость свидетельствуют о том, что
здесь оказывается задето что-то затаенное в самой глубине души, что-то вечно
недремлющее и коварное, что-то никогда не покидающее человека, однажды
установившего границы своей личности. Такого рода страх может лишить и сна,
во время которого ты еще беззащитней.
Освободить человека от этого страха перед прикосновением способна лишь
масса. Только в ней страх переходит в свою противоположность. Для этою
нужна
плотная масса, когда тела прижаты друг к другу, плотная и но
своему
внутреннему состоянию, то есть когда даже не обращаешь внимания, что тебя
кто-то "теснит". Стоит однажды ощутить себя частицей массы, как перестаешь
бояться ее прикосновения. Здесь в идеальном случае вес равны. Теряют
значение все различия, в том числе и различие пола. Здесь, сдавливая
другого, сдавливаешь сам себя, чувствуя его, чувствуешь себя самого. Вес
вдруг начинает происходить как бы внутри одного тела. Видимо, это
одна из
причин, почему массе присуще стремление сплачиваться тесней: в основе его
желание как можно в большей степени освободить каждого в отдельности от
страха прикосновения. Чем плотней люди прижаты друг к другу, тем сильней в