А.Авторханов. Технология власти. -
90 >
персональному приглашению Комакаде-мии, другие явились тоже по приглашению
академии, членом которой являетесь и вы.
Бухарин: Однако я являюсь и членом Политбюро, а Политбюро не выносило
никакого решения даже о "теоретической дискуссии". Как это могло случиться,
что Каганович без ведома ЦК самолично открывает какую бы то ни было
дискуссию?
Сталин: Видимо, инициатива исходит не от Кагановича, а от самой
академии. ЦК ведь не может запретить ученому учреждению вести ученые споры,
если бы даже они касались нас с вами, членов Политбюро. Но вы своим
присутствием там, как член Политбюро, можете отрицательно влиять на свободу
дискуссии, раз она уже началась. Поэтому я снесся с другими членами
Политбюро и мы договорились, что вам лучше покинуть собрание, чтобы оно
действительно не приняло и политического характера.
Бухарин: Во-первых, все ли члены Политбюро вашего мнения, во-вторых,
распространяется ли это пожелание и на других членов ЦК - Кагановича,
Позерна, Кри-ницкого, Стецкого, Ярославского, Шкирятова?
Сталин: Как вам известно, Рыкова и Томского в Москве нет, Калинин
болен, а остальные запрошены. Они настаивают, чтобы вы подумали о
политических последствиях вашего неподчинения общей воле Политбюро. О
Кагановиче и других мы вопроса не обсуждали, но об этом мы поговорим после.
Бухарин: Прошу дать конкретный ответ - дали ли вы, как секретарь ЦК,
указание об открытии хотя бы теоретической дискуссии против меня?
Сталин: Конечно, нет, но я не могу кому-либо и запретить ее, если бы
даже она была направлена и против меня.
Бухарин: Я остаюсь на собрании.
Сталин: Но тогда уже за последствия пеняйте на самого себя!
Бухарин, заметно взволнованный и бледный, вернулся в зал и занял