А.Авторханов. Технология власти. -
66 >
суждений и посредственность исследовательских способностей сказывались
только на учебных семинарах, а в партийной жизни Института у него было мало
конкурентов. Люди типа Юдина обладали одним качеством, при правильном
применении которого можно было делать головокружительную карьеру: даром
правильной интерпретации уже принятых и способностью предвидения будущих
решений ЦК. Предвосхищать партийную погоду при Ленине не было особенно
трудной задачей, а следить за нею, да еще выводить безошибочно прогнозы при
колебаниях сталинского барометра было делом чрезвычайно сложным. Надо было
чувствовать себя и идейно и физически незримой частичкой самого Сталина,
чтобы быть в контакте с работой его мозга. "Я не Ленин, но в Ленине и я",-
писал поэт Безыменский в "Партбилете". Юдины могли сказать о себе то же,-
"мы не Сталины, но в Сталине мы"! Поэтому Юдины и давали тон на партийных
собраниях, а оппортунисты из партийных профессоров ставили им высшие
академические отметки на том только основании, что они - будущие "звезды
партии".
Сорокины шли в теории так же, как и в гражданской войне, напролом, в
лобовую атаку, мало считаясь с условиями местности и "метеорологическими
сводками" партийной погоды, и неизбежно спотыкались.
Я помню два ярких примера на этот счет.
Первый: на семинаре по истории революционного движения в России XIX и
XX вв. обсуждался проспект "Истории ВКП(б)" Ем. Ярославского, Минца и Кина.
Чтобы ярче подчеркнуть значение "Апрельских тезисов" Ленина и
продемонстрировать "разброд и шатание" в партии по вопросам об отношении к
Временному правительству Львова - Керенского, авторы проспекта доказывали,
что до приезда Ленина из-за границы российские большевики - бывшие думские