Библиотека политолога

3 >

     Между прочим, когда я начинал  просвещать Дедодуба,  говоря, что  Ленин
вовсе  не был царем, а был  самым обыкновенным человеком, которого революция
избрала своим вождем, старик ехидно улыбался, приговаривая:
     - Да, Николай был человеком, Ленин был человеком, я тоже человек. А вот
вы книжники, талмудисты. В книжках родились, в книжках и умрете, не послужив
ни царям,  ни  людям,  ни даже  себе самим... Ох, жалкий народ  этот книжный
народ...
     Но сегодня Дедодуб  был именинником и  готовился с достоинством открыть
дверь перед пятым царем -  Михаилом Ивановичем Калининым. Траур Института до
него явно не доходил.
     Между тем, Институт все больше погружался во тьму.
     Порывшись  некоторое время в эмигрантских  газетах  в  парткабинете,  я
направился в актовый зал. Шептавшимся по углам я на ходу бросил:
     - Скоро шесть, пойдемте на лекцию.
     Но  зал  был наглухо закрыт.  У входа караулило  незнакомое  мне лицо в
штатском. Я вернулся к толпе и спросил:
     - В чем дело? Будет лекция?
     Никто не обратил внимания на вопрос. Только мой друг Сорокин подошел ко
мне и едва слышным голосом процедил сквозь зубы:
     - Дело плохо, очень плохо.
     - А именно?
     - Не знаю...
     - Почему же ты думаешь, что плохо?
     - Не думаю, а знаю.
     - Так говори же, в чем, в конце концов, дело?
     - Не знаю.
     Отчаявшись  узнать у Сорокина что-либо путное, я  направился  в учебную
часть. Наша  секретарша  Елена Петровна, всегда веселая и предупредительная,
на этот раз была тоже явно не в духе.
     - Зубная боль? - спросил я.
     - Хуже,- ответила она.
     - Будет лекция?
     - Не знаю.
     - Простите, Елена Петровна, но я ничего не  могу понять. Что у нас тут,
"заговор глухонемых" организовался,
     что ли? Или мы находимся у порога всеобщего столпотворения?

Следующая

3 >