А.Авторханов. Технология власти. -
22 >
инстинктом чувствовал, что недостает какого-то среднего и разумного решения
вопроса войны и мира. С тем большей охотой солдатская масса прислушивалась к
новым решениям и предложениям. Этим, может быть, и объяснялось, почему
митинг, созванный для Зинаиды Николаевны, оказался столь многолюдным, что
она сперва заколебалась, не отказаться ли ей от своей затеи выступить перед
такой многочисленной аудиторией. Но друзья по солдатскому комитету ее
подбодрили, а председатель комитета сказал и вводную речь, закончив ее
словами, вызвавшими веселое оживление: "итак, слово имеет Революция
Николаевна, бывшая Королева!" Контакт с массой был найден. Зинаида
Николаевна выступила.
- Я не помню ни одного слова из того, что я тогда говорила. Это был мой
первый революционный дебют, и вы
- не можете представить, как ужасно я волновалась! Когда я предложила
созвать митинг, я собиралась рассказать солдатам о русских "революционных
буржуйках",-о Вере Фигнер, Софье Перовской, Вере Засулич, Екатерине
Кусковой, "бабушке русской революции" Брешко-Брешковской, чтобы рассеять все
эти предрассудки о "бабах" и "буржуйках". А что я наговорила, не помню,
убейте, не помню!
Помню только, что с того памятного дня друзья стали меня величать
запросто: "Революция Николаевна!"
ТАК рассказывала сама Зинаида Николаевна об этом эпизоде.
В то время, о котором я рассказываю, она работала в Народном
Комиссариате по иностранным делам и пользовалась большим влиянием среди его
руководителей. Отношения между нею и Сорокиным, с которым она была знакома
еще по гражданской войне, были совершенно дружескими. Он так же
непринужденно беседовал с ней о политике, как и на тему о "половом вопросе".
Замечу тут же, что даже в последующие годы реакции, когда за каждым старым