Г.Лебон. Психология народов и масс -
20 >
преобразовал республику в диктатуру, наследственные инстинкты расы
обнаруживались с каждым днем все с большей и большей интенсивностью, и за
отсутствием артиллерийского офицера был бы достаточен какой-нибудь
авантюрист. Пятьдесят лет спустя достаточно было появиться наследнику его
имени, чтобы собрать голоса целого народа, измученного свободой и жаждавшего
рабства. Не брюмер сделал Наполеона, но душа народа, который почти
добровольно шел под его железную пяту.
"По первому мановению, -- пишет Тэн, -- французы поверглись в
повиновение и пребывают в нем, как в естественном положении; низшие --
крестьяне и солдаты -- с животной верностью; высшие -- сановники и чиновники
-- с византийским раболепством. Со стороны республиканцев -- никакого
сопротивления; напротив, именно среди них он нашел свои лучшие орудия
управления: сенаторов, депутатов, членов государственного совета, судей,
всякого рода администраторов. Тотчас под проповедью свободы и равенства он
разгадал их самовластные инстинкты, их жажду командовать, притеснять, хотя
бы и в подчиненном порядке, и сверх того у большинства их них аппетиты к
деньгам и наслаждению. Между делегатом Комитета Общественного Спасения и
каким-нибудь министром, префектом или супрефектом Империи разница ничтожная:
это тот же человек, но в разных костюмах, сначала в тоге революционера, а
потом в вицмундире чиновника".
Если влияние среды на человека кажется стол большим, то главным образом
потому что она действует на побочные и временные особенности или на еще
скрытые задатки характера, о которых нам выше пришлось говорить. В
действительности изменения не очень глубоки. Самый мирный человек под
влиянием голода может доходить до степени ожесточения, которая приводит его