Энвер Ходжа. Хрущевцы -
87 >
извинения. Тем более, что Тито по горло погряз в болоте империализма и был
связан по рукам и ногам, поэтому, даже если бы уронил словечко о
"социализме" и "марксизме", то это он обязан был сделать лишь дозами,
дозволенными западными патронами, прежде всего американскими империалистами.
Оставив его некоторое время в состоянии мучительного ожидания, чтобы
основательно расстроить его и так уже расстроенные струны, наконец, к
середине августа 1954 года, Тито ответил Хрущеву, также письменно.
Сущность письма белградского ревизиониста заключалась более или менее в
следующем: Я рад, что ты, Никита Сергеевич, показываешь себя разумным и
великодушным мужем, но тебе надо еще открыть душу, еще прямее выйти на новый
путь, на путь примирения и объятий. Мы, югославы, писал Тито Хрущеву,
согласны помириться, но, как вам известно, мы обзавелись новыми друзьями, с
ними нас связывают прочные и глубокие связи, поэтому примирение с вами
"должно произойти в направлении, отвечающем нашей политике международного
сотрудничества", то есть так, чтобы не порвать, а еще больше укрепить связи
югославов с империализмом.
То же самое, тоном диктата Тито ставит Хрущеву ряд других условий
относительно будущих связей:
Во-первых, Тито требовал, чтобы советская сторона больше работала над
ликвидацией "отрицательных элементов", сняла препятствия, способствовавшие
разрыву 1948 года, и, понятно, этим "мастера из Белграда открыто требовал
ревизии всей правильной и принципиальной линии, проводившейся Информбюро,
Сталиным и остальными коммунистическими партиями в 1948 году.
Во-вторых, диктовал Тито, будущее примирение не должно подразумевать
"полного единогласия при оценке событий и подходе к ним", следовательно,