Энвер Ходжа. Хрущевцы -
39 >
буржуазное и мелкобуржуазное настроение, которое чувствовалось в таких
словах и мнениях: "Мы трудились, боролись за это социалистическое
государство и победили, а теперь будем радоваться и пользоваться его
благами", "Мы неприкосновенны, прошлое прикрывает у нас все". Самая большая
опасность заключалась в том, что это умонастроение укоренялось также в
старых партийных кадрах с хорошим прошлым и пролетарским происхождением, и в
членах Президиума Центрального Комитета, которые должны были подавать другим
пример чистоты. Многие из них стояли в руководстве, работали в аппаратах,
умело оперировали словами, революционными фразами, теоретическими формулами
Ленина и Сталина, стяжали славу на чужом труде и поощряли дурной пример.
Итак, в Коммунистической партии Советского Союза создавалась рабочая
аристократия из кадров-бюрократов.
К сожалению, этот процесс вырождения происходил под "радостными" и
"обнадеживающими" лозунгами о том, что "все идет благополучно, нормально, в
соответствии с партийными нормами и законами", которые на деле нарушались,
что "классовая борьба продолжается", что "соблюдается демократический
централизм", "критика и самокритика развертывается как и раньше", что "в
партии существует стальное единством", "нет больше фракционных и
антипартийных элементов", "время троцкистских и бухаринских групп кануло в
вечностью" и т.д., т.п. Подобное извращенное представление о положении -
впрочем именно в этом и заключается суть драмы и роковой ошибки - даже
революционными элементами считалось вообще нормальным явлением, поэтому
полагали, что ничего тревожного не было, что врагов, расхитителей,
нарушителей морали карали суды, что недостойных членов партии исключали из